Почему в родоплеменном обществе не может быть борьбы с коррупцией и преемственности бизнеса, и что на самом деле представляет собой российская экономика, рассказал Дмитрий Потапенко, управляющий партнер компании Management Development Group Inc.

 

Насколько я знаю, в бизнесе вы уже много лет. С чего начинали и к чему пришли за эти годы?

Первая компания была еще в студенчестве. Чем только люди не торговали в конце 80-х – начале 90-х. Я инженер конструктор-технолог поэтому, понятно, больше специализировался на электронике, видео и тому подобном. Известен я стал, когда в 28 лет возглавил крупнейшее предприятие Европы – Сходненское производство древесностружечных плит. Потом была «Пятерочка», которую в 2005 г. я вывел на IPO. Сейчас я возглавляю Management Development Group Inc. Это ретейл, общепит, производство продуктов питания, DIY. Мы ведем бизнес в России и четырех странах зарубежья – Бельгии, Чехии, Болгария и Китае.

 

Вы владелец или топ-менеджер?

Владельцев не существует. Владеет компанией тот, кто ею управляет. Это совковое представление – думать, что если ты владеешь имуществом, ты владеешь чем-то. Ты не владеешь ничем. Кроме ответственности по статье 159 ч. 4 – мошенничество. Наша любимая предпринимательская статья.

 

Где вы находитесь большую часть времени – в России или за рубежом?

В самолете. В апреле за 26 дней у меня было 34 перелета. Для меня абсолютная норма – 2-3 перелета в неделю.

 

Если сравнивать ваш бизнес в России и за рубежом. Вы говорили, что бизнес в России вести сложно, в том числе из-за большого числа проверок.

Не сложно, просто тут другие правила игры, другая среда. В Сомали тоже есть бизнес. Причем с точки зрения инвестиционной доходности он кратно доходнее, чем в России. Вы покупаете 4 автомата Калашникова долларов по 300, еще за 800 долларов – баркас. Потом «отжимаете» танкер с выкупом в несколько миллионов долларов.

 

Но вы почему-то не пошли в ту сторону.

Это вопрос степени риска. Если вы хотите получить высокую степень риска – пожалуйста. Бандиты ведь тоже, по их мнению, занимались бизнесом. Когда мы с вами обсуждаем Россию и зарубежье нужно понимать, что мы в одной структуре, а они в другой. При этом мы находим какие-то точки соприкосновения. За рубежом минусов ничуть не меньше, чем здесь.

 

Ваша популярность как эксперта дает что-то вашему бизнесу?

 Это два персонажа никоим образом не пересекаются. Вы же не ходите в какое-нибудь заведение только потому что им владеет Сергей Галицкий – существенно более популярный персонаж, чем владелец соседнего заведения.

 

Вы утверждаете, что в России нет экономики.

В том виде, как ее понимает большая часть экономистов, – скорее нет, чем да. Мы, по сути, перерабатываем то, что нам не принадлежит. Ваши и мои доходы прямо или косвенно связаны с тем, что когда-то князь Владимир «отжал» у тех или иных племен территорию, с которой теперь мы добываем ресурсы, которые принадлежат не нам, а его потомкам. Где ж тут экономика? Надо быть честными перед собой. Я стараюсь себе не врать, за счет чего мы с вами живем. Все мы, по сути, являемся маленькими абрамовичами. Вот если бы у нас было большое количество производств. Но их надо делать, только если есть сбыт. Если вам некуда сбывать товар, то не открывайте рот про производство. Это еще одна совковая травма – строить производства ради производства.

 

Может, проблема не в сбыте, а в качестве производимого продукта?

Ничего подобного. Количество производственных мощностей в мире в 150 раз больше, чем человечество может потребить. Чтобы найти свою нишу вовсе не обязательно здесь производить что-то физически.

 

У меня такое ощущение, что вам просто нравится переворачивать стереотипы с ног на голову.

Заметьте, я все говорю в сослагательном наклонении, я рассуждаю вместе с вами. У вас есть возражения?

 

У меня не возражения, а ощущение, что у вас мышление настроено на то, чтобы генерировать нестандартные идеи.

У меня мышление настроено на то, чтобы задавать себе вопросы. Человек – существо мыслящее.

 

Со стороны кажется, что вы эпатируете публику.

Такой цели нет. Я просто говорю то, что есть на самом деле.

 

Не каждый осмелится так говорить.

Согласен – наши люди действительно предпочитают молчать, поэтому и страна наша в таком состоянии.

 

Вам что – совсем не страшно? Люди смотрят ваши интервью и говорят – ой, ну теперь его точно «закроют». Вы не опасаетесь пойти по стопам Ходорковского, например?

Страх – это нормальная человеческая реакции. Другое дело, что обмануть себя очень сложно. Давайте тогда по тюрьмам всех раскидаем. Я все эти варианты прошел еще в далекие 80–90-е гг. Первый раз я бегал от бандитов, когда мой партнер подставил меня под бандитов, а потом под РУБОПом в 89-м. Я генеральный директор с 89-го года. Вопрос в том, что мы хотим получить в результате. Мы отвечаем за все, что сейчас имеем.

 

Сейчас бизнес проще вести, чем 20-30 лет назад?

Вы строите систему координат, исходя из точки моего рождения. Это неверно. Не существует прошлого и будущего. Существует только настоящее. Я 20-летней давности и я сегодня – это принципиально разные люди. Поэтому пока я в состоянии управлять этой системой, значит, одинаково.

 

То есть внешние обстоятельства для вас не так важны?

Они таковы, каковы они есть. Вопрос всегда в одном человеке. У вас есть только один противник, которого вы видите каждый день в зеркале.

 

А любой может стать успешным предпринимателем или должен быть определенный набор качеств?

Качества – это не про бизнес. Бизнес – это существительные и глаголы. Простой пример – многие считают, что высшее образование это must have. Но по статистике 50% успешных предпринимателей его имеет, а 50% – нет. Мы сами себя загоняем в некий шаблон, а потом начинаем что-то лепить. Вроде бы человек существо мыслящее, но иногда смотришь, как он действует, и складывается ощущение, что от обезьяны он совсем не отходил. Проблема в том, что подавляющее большинство людей не хотят мыслить, потому что мыслить это больно, тем более мыслить свободно.

 

У нас не учат мыслить, даже в школах ориентация больше на зубрежку.

Не в школе дело. Мы сами себя закрепощаем. Мы хотим получить точку стабильности, а ее нет. Простой пример: сейчас мы с вами вроде бы сидим, но на самом деле мы перемещаемся на земле с огромной скоростью, плюс перемещаемся вместе со всей солнечной системой. Это общепринятый факт. Почему находясь, минимум, в трех системах перемещения мы выстраиваем лесенку, вместо того, чтобы стоять на волне?

Проблема большинства прогнозирований в том, что они двухмерны. Но ведь есть еще измерение времени, измерение под названием технологии. Это знают, но не учитывают. На мероприятиях я иногда прошу поднять руку тех бизнесменов, у которых есть планы продаж в товарном (!) выражении на аналогичную дату, но через год. Руки поднимает от силы 3-5 человек. Как мы можем планировать что-то большее, если мы не можем спланировать продажи своего товара через год?! Как можно к чему-то прийти, не зная цели? Самое грустное, что люди осознанно закрывают глаза на это. Я не эпатирую, как вы выразились, я всего лишь беру зеркало, вытираю его тряпочкой и подношу к человеку. И спрашиваю: что ты там видишь?

 

Как вы прокомментируете недавнюю историю с Улюкаевым. Это что – борьба с коррупцией?

Приводим картину мира в нормальное состояние. Мы живем в родо-племенном обществе. Национальное единение, национальный лидер – это то же самое, что присоединиться к сильному, который завалит мамонта и поделиться кусочком со мной. В этом смысле ничего не изменилось. Второй посыл – мы к этому родо-племенному обществу имеет отношение только как крестьяне. Есть стены Кремля, за которыми проживают пять команд, тем или иным способом взаимодействующие друг с другом. Но сейчас кормовая база в виде нас, в том числе предпринимателей, сокращается, и эти змеи начинают прикусывать друг другу хвостики. Нет никакой борьбы с коррупцией. Всего лишь одна змея прихватила хвостик другой.

Два миллиона – это не деньги для министра федерального уровня. У Захарченко находят миллиарды, а он полковник. Это всего лишь подстава одного клана другим. Просто кто-то показал силу. Не может быть борьбы с коррупцией в родо-племенном обществе.

 

То есть борьба с коррупцией – это утопия?

Однозначно. Мы не первую пятилетку слушаем про борьбу с коррупцией. У нас по статистике самая большая коррупция – это учителя и врачи. Плюс ГИБДД. Такую коррупцию мы можем побороть, но это мелочевка. Чтобы победить коррупцию внизу, должна исчезнуть коррупция наверху. Не может сержант не брать, если берет генерал.

 

Вы утверждаете, что происходит обнищание населения России, что люди в глубинке покупают лоточек с конфетами за 15 рублей. Если же конфеты расфасовать в лоточки по 25 рублей, то продажи падают.

Да, примерно 30 млн человек сейчас находятся за чертой бедности.

 

Вы находитесь на вершине компании и знаете такие нюансы.

Я не нахожусь ни на какой вершине. Я не сижу в офисе, а занимаюсь операционным бизнесом и 99% времени провожу в полях. Раз в 4 месяца весь офис компании выходит мыть полы. В соцсетях можно найти мои фото, как я в 6 утра открывал магазин. Это нормальная практика.

 

Когда мы с вами приезжаем за рубеж, мы видим владельцев компаний, которые существуют 300-400 лет и открывают магазин сами. А у нас что – климат другой?

Я не знаю, что у нас другое, но это мало кто делает. У нас этого не делает практически никто, поэтому средний и малый бизнес у нас в таком состоянии. Такого отсутствия клиентоориентированности больше нигде не найти. Я много ругаю власть. Но мы, предприниматели, ведем себя зачастую не лучше. Но надо понимать, каждый из нас несет за власть ответственность – и за Захарченко и за Улюкаева.

 

Как мы можем на это влиять?

Строительство государства российского – это тяжелейшая работа после работы. Если мы считаем, что должны только один раз в шесть лет кинуть бюллетень, то получаем, то, что и должны получать. Даже когда мы ремонтируем кухню, мы рисуем некий план, вымеряем размеры, едем на рынок, выбираем плитку, нанимаете работников, порой переделываете. Мы совершаем минимум 6–7 планировочных и контрольных движений, чтобы сделать кухню. Тогда почему же при строительстве государства российского мы не делаем этого? Мы же не даем, условно говоря, Васе, за которого мы голосуем, плана что и как делать. В итоге Вася делает все на свое усмотрение.

 

Это все хорошо в теории, а что на практике? Митинговать, когда застраивают многоэтажками парки?

Митинговать – это уже поздняк метаться. Общество должно формулировать, что оно хочет получить – какие школы, магазины, власть. Как это делать? В том числе через общественные организации, письма к власти. Это очень большая работа, долгоиграющая, нудная, неоплачиваемая.

 

Поэтому проще прилечь перед телевизором…

… И смотреть «Дом-2». Его же не под наркозом смотрит 42 млн человек. Быть идиотом очень просто. Я же не зря сказал в самом начале – думать больно. Основная проблема в том, что у нас за все 100 лет существования современной истории России не появилось главного слова – «ответственность».

 

Когда в далеком 1989-м году занимались бизнесом, вы думали о заработке, а не о том, что вы несете ответственность?

У меня в третьем классе был план по покраске кранов в нашей двухкомнатной квартире. Дата, когда их нужно осмотреть, и дата, когда их нужно покрасить.

 

Послушайте, но ведь невозможно думать о таких вещах в третьем классе без какой-то особой генетики.

Не существует никакой генетики. Человек должен быть упертым, ему чего-то должно хотеться. Мне хотелось. Мне тогда казалось, что иметь регламент обслуживания кранов – это правильно.

 

Вы же понимаете, что таких, как вы, немного.

Все такие, просто никто не хочет напрягаться.

 

Хорошо, взрослый человек может что-то почитать и измениться, начать что-то делать. Но откуда в 7 лет могут взяться такие дети?

Наши дети – это другая история. Мы ввели их уже в другое состояние. Каждые 7 лет меняется поколение. И дети сейчас находятся в другой точке коммуникаций. Они не будут читать, потому что чтение может в ближайшее время, как и писание, умереть. Скорее всего, мы перейдем в эпоху, когда все будет меняться визуальными образами.

 

А подход к воспитанию детей у вас есть собственный, авторский? Что им нельзя делать, а что нужно?

Дети не наша собственность. Я не могу им что-то запретить. Мы не можем воспитывать детей, мы воспитываем себя. Условно говоря, если мы хотим, чтобы дети гуляли, мы гуляем сами, если мы хотим, чтобы читали – читаем сами.

 

Это срабатывает?

У меня три дочери. Старшая, например, поступила в МГИМО на физический факультет без единого экзамена как неоднократный победитель Всероссийских олимпиад по физике и математике. Сейчас она на 4-м курсе. Младшая в эти выходные принимала участие в Олимпиаде по русскому языку.

 

Стоит ли перед бизнесом вопрос о преемственности бизнеса?

Невозможна в родоплеменном обществе преемственность. Зачем их втравливать в родоплеменные отношения? Мы до сих пор шкурки меняем на корнеплоды, если убрать всю мишуру слов. Наш основной экспорт – это вырытый нами корнеплод, утрированно, конечно. Бюджет России состоит из того, что вырыли. У нас первое место по пшенице, но сколько она составляет в нашем ВВП? То, что мы на первом месте по экспорту пшеницы – это проблема – это означает, что расти дальше некуда. И увеличивать ВВП некуда.

 

И что делать?

Задача крестьянина отплеваться от помоев, которые нам выливают феодалы из-за стен Кремля и умудриться прокормить себя и свою семью.

 

Долго нам еще жить в парадигме родоплеменных отношений?

Зависит от следующего поколения. Сейчас система идет по режиму СДД – сожрите друг друга. Но нет гарантии, что мы пойдем вперед, а не откатимся к первобытно-общинному. Человек – единственное существо, которое уничтожает себе подобных просто так. Ни одно племя волков не уничтожит другого только потому, что то верит в мифологического белого зайца. А мы на это положили миллионы людей. О разуме человеческого существа нужно говорить аккуратно, потому что, глядя на историю, возникает ощущение, что человек тупее волка.

 

Что вы думаете по поводу импортозамещения?

Импортозамещения в том виде, в котором его преподносят, не может быть в природе. Вы голландскую картошку кладете в землю, обрабатываете польскими химреактивами, пашете американским трактором и собираете таджикскими руками. В какую секунду она становится отечественной синеглазкой? Отечественное может возникнуть тогда, когда у вас есть технологии. Для того чтобы возникла технология – возвращаясь к той же картошке – нужно сначала вернуть ученых. В нашей стране они все оказывались изгоями. Потому что задавали вопросы, а родо-племенное общество не приспособлено к этому. Вернув ученых, нужно дать им денег, дать время на то, чтобы пробовать и ошибаться. Потом появится семенной материал, затем его высеют в землю – там тоже будет много ошибок, это тоже время. И только потом появится не голландский семенной материал, а отечественный. И этот временной разбег не обойти, хоть всех на дыбу вешайте или четвертуйте.