Д. Потапенко

— В феодальном государстве бизнес всегда будет служанкой на потребу феодала. Активно развиваться он начнет только тогда, когда изменится политическая система. Сейчас у нас коллапсирующая система. Нужно ли делать что-то в рамках политики? Может ли какая-то альтернативная сила добавить ускорения этому процессу?

Мы сейчас находимся в точке, когда две шестеренки намертво замерли. В теории систем их размыкание может произойти двумя путями: разрушение шестеренок и внешний удар. Шансов на то, что третья шестеренка сможет что-то подтолкнуть, нет, скорее она сломается. В различных партиях у нас очень много ренегатов — у предпринимателей начинается грызня, если где-то появился призрачный портфель на бюджет. Может ли бизнес развиваться? Нет, не может, а выживать — да.

Д. Потапенко

— Транснационалы не должны производить «качественный» продукт. Объясню, почему в кавычках. Слово «качественный» не существует в природе, потому что пальмовое масло — это не плохо и не хорошо, это обычный ингредиент, а основная проблема заключается в том, что у нас нет разделения на техническое и пищевое пальмовое масло. Поэтому у нас существует подмес.

Если, как сейчас предлагают, ввести акциз, то это поднимет цену, но фальсификат не исчезнет. Федералы будут торговать тем же продуктом задорого, мелкий бизнес от этого не поднимется. Как такое происходит на Западе? Это исключительно нишевая история. Маленький товаропроизводитель там объединен в кооперативы, не существует мифологического производителя и мифологического ретейлера. Там товаропроводящая цепочка будет всегда состоять из семи звеньев: производство, переработка, упаковка, транспортная логистика, складская логистика, комплектовочная логистика, реализация.

Наша основная проблема состоит в том, что у нас нет этих проводящих цепочек, и поэтому маленький товаропроизводитель никогда не должен быть в гипермаркете. У такого производителя должна быть «сетюшечка», где покупатель приобретает не товар, а премиальное «качество». Если ты хочешь иметь его, то ты переплачиваешь за него в маленьких сетюшечках, а если хочешь получить экономию бюджета, приходишь в гипермаркет. Это нормальное разделение клиентов. Нельзя противопоставлять один канал сбыта другому.

Д. Потапенко

— Процитирую Карла фон Клаузевица: война ведется для достижения мира на наиболее приемлемых для победителя условиях. Мы ведем несколько войн и давно уже должны получать некий профит от них. Люди ложатся кишками за то, что делают политики, и мы вкачиваем определенное количество денег в каждую кампанию. Если раньше, когда империя расширялась, мы получали какие-то богатства, то сейчас что? Мы стали лучше или безопаснее жить? Нет.

Я вылетал в этом году из Мюнхена, читал российские новости: исламисты сорвали рождественские праздники в Европе, Мюнхен был среди городов, где сорвали праздник. Я сижу в аэропорту, там ноль полицейских, меньше, чем на станции метро «Тропарево». Все живут тихой, спокойной жизнью. Мы готовы обсуждать, что происходит в Кельне, но не готовы обсуждать, как два пацана насилуют девочек в московской школе. Мы должны заботиться о себе и решать проблемы здесь, а о жителях Кельна позаботится госпожа Меркель.

Д. Потапенко

— Для образования предпринимателей у нас отсутствует стандарт. Как я его вижу: ко мне как к предпринимателю должен приходить ректор экономического вуза и говорить, мол, у меня есть определенное количество студентов, давай сделаем, что тебе нужно? Условно говоря, оценка объекта с точки зрения покупательских предпочтений. Когда клиент приходит на объект, нужно отследить его перемещения, понять, как он выбирает. Вот эти студенты на основании цифр пишут работы, после этого потенциально ты выбираешь одного из ста, который идет к тебе. Ректор на основании полученных у меня данных пишет учебный стандарт, являющийся приложением к экономике.

У нас сейчас все наоборот. В ведущих вузах есть специальность «товароведение», там на стенде до сих пор висит валенок в разрезе (и я не шучу). А чему товароведов нужно учить? Навыкам коммуникации. Умение работать с клиентом на точке — главный навык. У нас же в 90 процентах случаев, как только появляются два человека в подчинении, «предприниматель» напяливает корону на голову: «я стратегией занимаюсь и клиентов не касаюсь». С какой стати? Клиент — прежде всего, и если он хочет лузгать семечки и ругаться матом, значит, ты тоже садишься на корточки и ругаешься матом. Сервис должен быть соответствующим пониманию клиента.

Д. Потапенко

— Он не станет бороться за свою политическую субъектность. Все будет существенно жестче и примитивнее. Подобные нам люди пойдут на биржу труда, потому что, в первую очередь, нужно решать вопрос о том, что жрать. Государство, феодальная структура, предложит работу в госучреждении (понятно, что без допуска к разделу бюджета). Можно вернуться в предпринимательство, но мелкотравчатое — никто не запретит нам торговать пирожками.

В феодальном государстве говорить о политической альтернативе бессмысленно. Есть феодалы, вассалы, сюзерены и крестьяне. Мы — крестьяне, когда нас прижимают, мы вилы достаем, но если есть заказ, то нам головы спилят. Хождения бизнесменов к левым, правым — всего лишь выпуск пара, игрища. У нас есть только одна «партия»: это администрация президента. Но феодализм и каменный век закончились потому, что система пожрала сама себя. У нас медленно происходит то же самое.

Я часто сталкиваюсь на эфирах с депутатами, и в кулуарах они тыкают в меня пальцем и прямо говорят: «Чего ты кипешишь? Прежде всего, ты никто, деньги мы имеем не от тебя, какой бы ты хороший налогоплательщик ни был, а из недр. У нас есть не только нефть и газ, у нас есть территория, вода, лес, квоты на воздух. У нас есть еще, чем торговать». Этого хватит на их жизнь и жизнь их детей. Они относятся к жизни цинично и прагматично.

Д. Потапенко

— Основная проблема в торговле с Западом состоит не в ослаблении рубля, а в том, что мы не соответствуем их стандартам. В Германии, условно говоря, огурец стандартизируется по количеству пупырышек и длине. Внимание, вопрос: кто из нас готов под эти стандарты лечь? Мы можем сколько угодно рассказывать, какая у нас экологически чистая земля, но это, опять же, окажется враньем. Наши промышленные предприятия сливают и сжигают всякую дрянь, поэтому говорить, что мы выращиваем экологически чистые огурцы, пусть и в 50 километрах от завода, — вранье.