Д. Потапенко

1. В мчс нет пожарных машин работающих выше 17 этажа. Я живу выше.
2. Говорят, «нельзя проверять, потому как надзорные каникулы». Ложь! По вынесенным ранее предписаниям, а они там были, хоть обпроверяйся. Что и делалось!
3. «Мы не можем проверять, потому как у проверяющих нет полномочий». Ложь! По жалобе гражданина (а их никто не проверяет) проверки идут ежемесячно и еженедельно!
4. Местные администрации «для красоты», всех нагибают не один год обшивать стены алюкобондом. Это просто труба! Не иносказательно. Реально! Тяга вверх! Посмотрите на свои красивые фасады, жители многоэтажек!
5. При приемке объекта подписывается жесточайший «паспорт безопасности». Подписанты: мвд; мчс; фсб и пр.
6. Вишню открывал зам мэра.
7. При эксплуатации, всю пожарку обслуживает лицензируемая мчс контора. И попробуйте найти ей альтернативу! Ее нет! Кого вам дадут, тем и будете обслуживать!
8. Монтаж пожарки, делает контора от мчс! И попробуй найти ей альтернативу! Ее нет!
Резюме: в трагедии будут виноваты всегда как здесь «тётка управляющей компании» (ее функции, нанять охрану и уборщиц) остальные обслуживающие конторы ей НАВЯЗАНЫ ЧИНОВНИКОМ!
2. Никто из чиновников, не сядет!
3. Сценарий программ о пост трагедии, я могу расписать вам на ближайшие десятилетия!
Вас сжигает система!
Вы Кемерово! И я!


 

 

Д. Потапенко

— Запускать печатный станок тоже не с руки. Центробанк только что с большим трудом добился - по крайней мере, заявил об этом - пресловутых 4% инфляции в год, так что снова разгонять ее необеспеченными деньгами было бы странно. Хотя и ходят упорные слухи, что некоторые опережающие расходы некоторых госкорпораций таки покрываются за счет продукции Госзнака, однако, мы же не хотим возврата в лихие 90-е с их гиперинфляцией?

Это тем более вероятно, что уходящее правительство, как "хромая утка", сейчас ничем не рискует. Президент только что получил рекордные проценты на выборах, граждане ему фактически предоставили карт-бланш. А что до нового правительства, то пока не утвержден его состав, утечки о повышении налогов, с одной стороны, позволяют прощупать почву, определить реакцию населения, с другой, подготовить его к будущим непопулярным решениям. Если реакция паче чаяния окажется слишком бурной, то есть время принести сакральную жертву и немного переиграть готовящийся сценарий. Или просто взять паузу на какое-то время, пока поутихнут страсти, и вообще ничего не предпринимать.


России жизненно необходимы долго откладывавшиеся «непопулярные реформы», уверен бывший вице-премьер РФ и потенциальный кандидат в премьер-министры Алексей Кудрин. Будут ли они осуществлены в ближайшие 6 лет правления Владимира Путина? И чем будет отличаться нынешний президентский срок от предыдущих?

 

Д. Потапенко

— Нужно разгосударствление, скажем так. Это будет очень непопулярно, поскольку на сегодняшний день 67 процентов экономики находится в окологосударственных руках. Государственными их назвать нельзя, а частными, но имеющими прямое отношение к властьпридержащим личностям — можно. Неплохо хоть когда-нибудь уже начать заниматься рынком, потому что мы регулярно утверждаем, что в нашей стране прошли рыночные реформы, но по факту это ложь. Поскольку Кудрин думает, что реальных конкурентных политических реформ в нашей стране не будет, то он правильно подбивает историю, что, скорее всего, не прямо, но косвенно начнут повышать пенсионный возраст. Это уже сейчас делается активно, поскольку многим отказывают в начислении пенсии по причине отсутствия достаточного количества баллов. Плюс ко всему это введение прямого валютного контроля за гражданами. Я думаю, именно это в мыслях у Алексея Леонидовича.

Кроме того, думаю, что и дальше в России будет продолжение стагнации, потому что президент сам стал заложником своей собственной системы. Он не обладает маневренностью, поскольку это приведет к тому, что сама система его снесет. Президент — это функция. Путин строил систему, которая была зациклена на нем, — это его самая главная ошибка. Система не построена на нем, он может, как волшебник в голубом вертолете, справиться с одной проблемой, но это будет не глобально, всплывают другие проблемы. Эта система нерабочая. То есть, куда прожектор посветит, там будет светло, но вокруг в целом будет грязь и мрак. А поскольку ему нужно будет думать, как жить его внукам, то единственный вариант для него — стараться закрутить гайки. Но все же система рано или поздно его изживет.



Д. Потапенко

— В общепите не хватает низкого ценового сегмента. Очень многие предприниматели, которые просят взять их в управление, развлекаются бургерными и прочими концептуальными заведениями, вместо того чтобы упростить меню и заняться сегментом порядка 250–300 рублей средний чек. Рынок перегрет заведениями среднего ценового формата, и он будет проседать. А высокому ценовому сегменту нужно отпозиционироваться от среднего.


 

 

Д. Потапенко

— Несмотря на то что у меня под управлением порядка 400 объектов, доля собственности составляет не более 15–17 %. Вмораживать деньги в бетон – самое последнее дело. Недвижимость становится активом только в момент ее продажи. До этого момента недвижимость – это бетон, которым можно долго любоваться, и говорить: «Это – мое!» Звучит красиво. Но если недвижимость стоит без эксплуатации и вы оплачиваете газ, коммуналку и прочее… Зачем? Есть очень важная составляющая, которая не зависит от владельца недвижимости: инфраструктура. Можно купить склад, но если к нему нет железнодорожной ветки или нормальной дороги, с подъездом, разгрузочными петлями, – это мертвяк. С инфраструктурой мы ничего сделать не можем.

Сейчас сложно купить что-то стоящее. Я, если что-то выкупаю, то только общепит и ритейл. Если очень хочется что-то купить, купите производство сельхозпродукции.

 

 

Д. Потапенко

— Вместо того чтобы открывать дорогие рестораны и жаловаться, что к вам никто не ходит, штампуйте столовые для рабочих. И не выпендривайтесь. Бизнес — это тяжелый труд. Давление усиливается. Нет никаких критериев. В любой момент могут сказать, что ваша операция неблагонадежна. Поэтому не держитесь за печати и бренды. Да и нет у вас никаких брендов. «Кока-Кола» — это бренд. Все остальное — логотипы, которые за 100 долларов нарисовала девочка.