Две крупных аптечных сети - «Ригла» и «Неофарм» - объявили, что могут закрыть половину своих филиалов. Всего могут исчезнуть около 900 аптек, половина из которых расположены в малых городах. Причина – предполагаемые убытки от нового законопроекта, который разрешает продажу в обычных магазинах безрецептурных препаратов. В конце 2017 его разработал Минпромторг, и документ уже прошел публичные обсуждения. 

 

Д. Потапенко

— Это боязнь обычной конкуренции.  Сначала крупные аптечные сети «грохнули» своих более мелких конкурентов. А теперь, когда им говорят, что монополия – это не есть хорошо, они начинают жаловаться и ныть. И этой истории уже не один год. Аптечная сеть может закрыться, только если у нее менеджеры не хотят шевелить головой и развивать новые направления. Посмотрите на США хотя бы, у них в аптеках торгуют всем: от лекарств до еды. Если торговые сети «залезают» на территорию аптек и хотят продавать лекарства, почему бы аптеке не начать делать то же самое?


 

 

Д. Потапенко

— Считаю, что гендерное положение и количество людей во власти не имеют никакого отношения к упадку. Во власти профессиональные отношения, не гендерные. Что уж только о матриархате, у нас большое количество людей, считающими себя трансгендерами. Раз уж есть такая шизофрения и попытка насаждать сверху какое-либо взаимоотношение, то почему либо мужчины, либо женщины? Повторюсь, управление государством, в том числе российским, — это профессионализм. До тех пор, пока мы будем гендер обсуждать, страна будет находиться в заднице.


 

 

Д. Потапенко

— Шансы, что вы сольете информацию, очень высоки. Поэтому надо отдавать себе отчет в том, что клиентура, которая доверяет аутсорсингу сбор KPI и налоговую оптимизацию, нарабатывается годами. Вы же не придете на рынок и не скажете: «Я могу уменьшить вам налоги». Придется выходить на медленный мелкий рынок, где вы будете собирать множество мелких факторов и не сильно зарабатывать на этом. Это игра лет на 5–7. Если не смущает, создавайте бренд, сайт. Когда наработаете клиентуру, этот бренд нужно будет ликвидировать.


 

 

Д. Потапенко

— Пить народ будет всегда. Поэтому этот формат будет развиваться, особенно в низком ценовом сегменте. Водка – это дешевый и доступный наркотик. Людям нужно заливать глаза, чтобы не видеть того, что происходит вокруг.

 

 

Д. Потапенко

— В случае объявления налоговой амнистии без изменения правил работы предпринимателей, из «серой зоны» удастся вывести лишь небольшое количество компаний. Сейчас рядом с мелким предпринимателям рядом должны сидеть бухгалтер и юрист, потому что отчетность сдать практически невозможно. Зачем им выходить из тени? Они понимают, что их потом все равно нахлобучат.


 

 

Д. Потапенко

— Вопрос не в возврате, вопрос в пересмотре дела. Основное и ключевое там – изменение меры пресечения. И только после этого может идти речь о возврате. Люди не будут возвращаться, если им не будет изменена мера пресечения. Там идет договоренность, что изменяется мера пресечения, но в том случае, если суд признает бизнесменов виновными, они компенсируют причиненный ущерб.

— Вернуться и сесть сомнительно, что кто-то хочет. Хотят вернуться хотя бы на справедливое правосудие, люди же сбежали не потому, что им здесь жилось хорошо. Причина очень простая. Они понимали, что все эти годы, которые они проживают там, они сидели бы в СИЗО, а суд бы все еще не шел. Некоторые бизнесмены сидят не месяцами, а годами. Естественно любой адекватный человек, хоть предприниматель, хоть нет, не верит в российское правосудие. А эти люди, которые имели возможность сбежать, сбежали, и это абсолютно нормальная человеческая реакция.

Страница 1 из 20